Ноябрь 1920-го. Константинополь встретил их не спасением, а холодным безразличием. Вместе с разбитыми частями армии Врангеля, среди измученных гражданских беженцев, сюда прибыл и Сергей Нератов. Офицер. Одинокий, потерявший всё. Армия, за которую он сражался, перестала существовать. Семья — жена, дети — осталась в кровавом вихре революции и войны. Теперь от прошлой жизни не осталось ничего.
Но именно ему, сломленному, пришлось взять на себя бремя ответственности. В этом чужом городе русских эмигрантов не ждали. Их считали изгоями, обреченными на нищету и забвение. Людьми второго сорта.
Нератов был человеком принципа. Для него понятия долга и чести значили больше, чем личное благополучие. В этом новом, враждебном мире он не согнулся. Постепенно, шаг за шагом, он начал отстаивать права своих соотечественников. Бороться за возможность просто жить — не выживать, а жить достойно. Он стал той стеной, которая могла защитить хрупкий русский мир в изгнании от произвола и несправедливости.
